О, если так она платить умеет

Дань сестринской любви, то как полюбит, Когда пернатой золотой стрелой

Убиты будут все иные мысли,

Когда престолы высших совершенств

И чувств прекрасных — печень, мозг и сердце — Навек займет единый властелин!*.

Тем временем Тайный совет по-прежнему требовал снести все театры. Однако не так-то просто справиться с публикой, а уж тем более с актерской братией.

Новые театры возникали и в центре города, и на северных его окраинах, в частности, «Фортуна» и «Голова вепря». «Слуги лорда- адмирала» продолжали играть в «Розе», а «Слуги лорда-камер- гера» — в «Куртине».

Проблемы театра вынуждали основное ядро труппы — Ричарда Бербеджа, Уильяма Шакспира, Катберта Бербеджа, Уильяма Кемпа, Томаса Поупа, Джона О, если так она платить умеет Хемингса, Огастина Филипса и Генри Кондела — собираться едва ли не каждый день в доме Бер- беджей. Их переговоры с Джайлзом Алленом, владельцем театра, по поводу аренды зашли в тупик. Компания искала выход из соз- давшегося положения, и он был найден. Такой же дерзкий и отча- янный, как вся кочевая жизнь этой отважной когорты. Хозяину по контракту принадлежала земля, но не сам театр. Так пусть и остается со своей землей, а театр они перенесут на новое место. После Рождества 1598 года большая компания, вооруженная, как потом свидетельствовал Джайлз Аллен, «шпагами, кинжа-

* Шекспир У. Двенадцатая ночь, или Что угодно (пер. Э О, если так она платить умеет. Линецкой).


лами, пиками, топорами и тому подобными предметами», при- нялась «крушить здание театра», из-за чего жители Шордича пребывали «в большом беспокойстве и испуге». «Большое беспокойство» продолжалось четыре дня. Разбирали стены, грузили бревна на телеги и переправляли на пароме и по Лон- донскому мосту на другой берег реки.

Здесь, на южном берегу, в Саутуарке, на участке, взятом Бербед- жами в аренду на тридцать один год, театр собрали заново. К лету

«Слуги лорда-камергера» привели участок в порядок. На время ак- теры превратились в плотников и садовников и, дружно, закатав рукава, подбадривая себя шутками и песнями, строили, мостили, копали, перекапывали и О, если так она платить умеет застилали. Том взялся помогать им. Он привлек к строительству лучших плотников и рабочих с верфей и доков. Вокруг театра разбили сады и построили несколько домов для сдачи внаем. Джайлз Аллен пытался взыскать с Бербед- жей по суду восемьсот фунтов за причиненный ущерб. Два года дело рассматривалось в разных инстанциях, но Бербеджи дей- ствовали в рамках закона и Аллен проиграл.

Теперь совладельцами театра стали пять пайщиков, взявших на себя расходы по обустройству театра, в число которых вошел и Уильям. Отныне ему принадлежала десятая часть театра, в котором он играл и для которого писал пьесы. Он переселился в один из О, если так она платить умеет домов на земле при театре. Его соседями стали Огастин Филипс, Томас Поуп, Эдвард Аллейн и Филип Хенслоу. В документах 1599 года существует запись о том, что дом с примыкающим садом в приходе Спасителя в Саутуарке «in occupation Willielmi Shakespere et aliorum»*.

Очень долго спорили о названии театра. Оно должно было устроить всех.

— Слово должно быть, как «театр», — рассуждал Уилл, — как

«дом», «город», «земля».

Однако театр «Театр» уже был.



— Чем плох «Дом»? — спрашивал Бербедж.

— Нет, это мелко. Это же «Вселенная». «Мироздание».

— «Сфера», — предложила Виола.

— «Глобус!» — воскликнул Уильям. — «Глобус!»

*…занят Уильямом Шекспиром и другими (лат.) (прим. автора).


Случается, что несколько судьбоносных событий в О, если так она платить умеет жизни совер- шаются почти одновременно. 12 мая Том планировал вывести ко- рабли из порта. 12 июня должно было состояться открытие театра. Осевая линия здания театра отклонялась от севера к вос- току на 48 градусов — таким образом, она точно совпадала с осью летнего солнцестояния. По словам звездочета, это было лучшим временем для открытия нового дома.

— Том, а нельзя вам задержаться на месяц? — Уилл не мог пове- рить, что Виолы не будет на первом спектакле в «Глобусе».

— Прости, Уилл, нет. Не только на суше живут по звездам. После прощания с ними Уилл спасался от приступов тоски, по-

гружаясь в работу над новой пьесой О, если так она платить умеет, предназначенной специ- ально для открытия. На премьере он играл Брута, а Бербедж — Цезаря. Едва прозвучали финальные слова, Уильям поднял глаза на галереи и увидел ее. Память сделала все, чтобы в этот миг он забыл, как изменилась их жизнь месяц назад. Мгновение, когда он понял, что чувство обмануло его, вернув в действительность, он запомнил навсегда. Боль была невыносимой. Глотнув воздух, ста- раясь устоять, он схватился за плечо Бербеджа, изображая друже- ское объятие, а на самом деле стараясь удержаться на ногах. Свет померк, перед глазами наплыло густое розовато-серое в зеленых и желтых узорах марево, грудь давило и резало так, будто О, если так она платить умеет это он сам, а не Брут бросился минуту назад на собственный меч.

— Дик, — едва слышно сквозь полуоткрытые губы проговорил он. — Не отпускай меня.

Бербедж увидел крупные капли пота на его бледном лице.

— Что с тобой?

— Уведи меня, — прошептал он, и они, медленно отступая, вышли в дверь задника сцены.

Уилл осел на руках Бербеджа, точно из него вынули кости.

— Лекаря! — крикнул Ричард.

— Ничего, — прохрипел Уилл. — Я потерплю.

И он терпел, превозмогая себя и желание броситься на ближай- ший корабль, идущий в Венецию. Оставаясь один, он выл от тоски, как ребенок, брошенный в доме. Всюду он видел и не нахо- дил Виолу, которая О, если так она платить умеет была ему сестрой, матерью, другом, порой любимой игрушкой, защитником, лекарем, кормилицей — его чер- нильницей, его пером, его словом, его наградой, его отражением.


Может ли человек жить без своего отражения? Часто он ставил перед собой зеркало и разговаривал с ним, всматриваясь в собст- венные черты, не в силах отвести глаза от ее глаз, которые видел в зеркале, в которых видел ее. Нежно взятые руками уши вместе с локонами, взгляд чуть исподлобья с улыбкой, лоб, прижатый к его лбу. Думая о ней, он всегда вспоминал эту их позу — полуобъя- тие, полуприкосновение — самое глубокое, самое сердечное. Он плакал, сгибаясь и сжимая пальцами О, если так она платить умеет локти, словно ударившись об острый угол.

Джон Хеминг и Генри Кондел видели, что с ним творится что- то неладное, но отвлеченные делами нового театра, далеко не сразу заметили, что Себастиан словно испарился. Единственное, что однажды Уильям пробормотал при них, и они услышали: «От- ныне один лишь я — все дочери отца, все сыновья его...»*

— Уилл, что-то давно не видно Себастиана?

— «Один лишь я — все дочери отца…»

— Перестань говорить загадками! Больше они ничего не добились.

— Плохо дело, — сказал Джон. — Не иначе, с ней что-то стряс- лось. Ты ее видел?

— Нет, уже давно. А он точно рассудком помутился.

— Надо спросить О, если так она платить умеет Филда.

— Она ушла от меня, ничего не объясняя, в мае, — ответил им Ричард.

А что за причина? Он не знает. А видел ли он ее после ухода? Нет, ни разу.

Их поиски ни к чему не привели. Джек был подавлен. Филд явно растерян. Виола исчезла. Словно ее и не было. Близким друзьям ее и Уильяма в реальность случившегося верилось с трудом.

В течение года Уилл вытаскивал себя из пустоты. Мостом над пропастью были весточки от сестры, которые она слала ему при каждом удобном случае. А друзья и работа просто не давали ему покоя. Как-то Бен Джонсон обратился к О, если так она платить умеет нему с предложением присоединиться к созданию и изданию поэтического сборника, в котором участвуют он, Джонсон, Марстон, Чэпмен и другие

* Шекспир У. Двенадцатая ночь, или Что угодно (пер. М. Лозинского).


поэты, не пожелавшие открыть свои имена. Выслушав, в чем за- ключалась идея, Уильям согласился и взялся сам найти издателя. Он понял, что исчезновение Виолы вызвало печаль во многих сердцах и что не только он не мог забыть ее.

В 1601 году в издательстве Ричарда Филда по заказу Эдварда Блаунта под именем Торквато Челиано (Торквато Скрытного) вышел в свет сборник стихотворных произведений. Это был перевод с итальянского Роберта Честера, как значилось на ти О, если так она платить умеет- тульном листе. Сборник назывался — «Жертва Любви, или Жа- лоба Розалинды, аллегорически затеняющая правду о любви и жестокой судьбе Феникс и Голубя». Под заглавием стоял изда- тельский знак Филда — «Якорь надежды» — Anchora Spei. На ти- тульном листе было написано — «Mutare dominum non potest liber notus»*.

Сборник Честера был посвящен теме преданного служения ис- кусству двух любящих сердец. Авторы произведений, включенных в него, назвали героев «Феникс» и «Голубь», которые сгорели в пламени служения Аполлону. Но «царственный Феникс поднялся из пламени, и это блестящее создание будет долго удивлять мир». За поэмой «Жертва Любви…» следуют страницы со стихами, на- писанными «Пафосским О, если так она платить умеет Голубем для прекрасной Феникс», как значится в подписи. В них немало строк совпадает дословно с текстами пьес, идущих на сцене «Глобуса». Голубь говорит Фе- никс: «Я буду твоим неизвестным голубем... Свои чувства и заня- тия я скрою, лишь эти строки могут открыть тайну моего сердца». Он называет свою возлюбленную то «он», то «она».

Между четвертым и пятым стихотворениями в сборник включена поэма:


documentarvxyyr.html
documentarvygiz.html
documentarvynth.html
documentarvyvdp.html
documentarvzcnx.html
Документ О, если так она платить умеет